Цвингли о реальном присутствии

Цвингли о реальном присутствии

Происхождение взглядов Лютера на реальное присутствие Христа можно проследить на примере его дела к, на 1-ый взор, малозначительным событиям, происшедшим в 1509 г. В ноябре этого года в маленькой голландской библиотеке состоялось обновление кадров, что вызвало необходимость инвентаризации фондов. Эта работа была поручена Корнелию Хоену, который нашел, что библиотека содержит существенное собрание сочинений Цвингли о реальном присутствии известного гуманиста Весселя Ганфорта (ок. 1420-1489). Одно из их было озаглавлено «О таинстве Евхаристии». Хотя Ганфорт, по существу, не опровергал доктрину пресуществления, он разработал идею о духовном союзе Христа и верующего. Хоен, очевидно увлеченный этой мыслью, переработал ее в конструктивную критику доктрины пресуществления, которую он оформил в виду Цвингли о реальном присутствии письма. Представляется, что около 1521 г. это письмо достигнуло Лютера (хотя подтверждения не являются полностью убедительными). К 1523 г. письмо достигнуло Цюриха, где оно было прочтено Цвингли.

В этом письме Хоен предлагал слово «est» в словах Христа «hoc est Corpus Meum» — «… сие есть Тело Мое» не переводить дословно как «есть Цвингли о реальном присутствии» либо «идентично с», а передавать словом significat, т. е. «обозначает». К примеру, когда Христос гласит: «Я семь хлеб жизни» (Ин. 6: 48), то совсем ясно, что Он не отождествляет Себя с определенной буханкой хлеба либо хлебом вообщем. Слово «семь» тут следует осознавать в метафорическом либо небуквальном смысле. Ветхозаветные пророки могли вправду предвещать, что Цвингли о реальном присутствии Христос «станет плотью («incarnatus»)», но это должно было произойти один и только один раз. «У пророков и апостолов нигде не сказано, что Христос, так сказать, будет преобразовываться в хлеб каждый денек, благодаря действиям хоть какого священника, совершающего мессу».

Хоен разработал целый ряд мыслях, которые потом заняли свое место в евхаристическом Цвингли о реальном присутствии учении Цвингли. Тут можно указать на две из их. 1-ая представляет собой идею о Евхаристии как обручальном кольце, которое жених одевает жене для доказательства собственной любви к ней. Идея о том, что она является залогом Божьего обетования, проходит через все сочинения Цвингли по данному вопросу.

«Господь Цвингли о реальном присутствии наш Иисус Христос, Который много раз обещал простить грехи Собственного народа и укрепить их души средством Последней Трапезы, добавил к этому обещанию залог, который должен служить напоминанием, если со стороны людей возникнут какие-либо сомнения. Почти во всем это схоже с женихом, который, желая убедить жену в собственной любви (если она в Цвингли о реальном присутствии этом колеблется), дает ей кольцо, объявляя: «Возьми это, я отдаю себя тебе». Она же, принимая это кольцо, верует, что он принадлежит ей, отвращает свое сердечко от всех других возлюбленных и, желая угодить собственному супругу, прилепляется к нему одному».

Цвингли употребляет образ кольца как залога любви не один Цвингли о реальном присутствии раз, и представляется полностью возможным, что конкретно Хоен вложил этот мощнейший образ в его сознание». 2-ая мысль, выдвинутая Хоеном, заключалась в воспоминании о Христе в Его отсутствии. Обращая внимание на то, что за словами Христа «… сие есть Тело Мое» конкретно следует «… сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22. 19), Хоен утверждает, что Цвингли о реальном присутствии 2-ая фраза ясно показывает на воспоминание о «человеке, который отсутствует (по последней мере, на физическом уровне)».

В то время как Лютер совсем не проявлял интереса по отношению к этим идеям, реакция Цвингли была еще позитивнее. К ноябрю — декабрю такого же года он стал всячески проповедовать идею Хоена. Летом Цвингли о реальном присутствии 1525 г. в дискуссию включился узнаваемый собственной ученостью Еколампадиус из Базеля. В изданной им книжке он утверждал, что писатели патриотического периода ничего не знали ни о пресуществлении, ни о взорах Лютера на реальное присутствие, но были склонны придерживаться взора, который больше ассоциировался с мыслями Цвингли.

Цвингли утверждал, что в Цвингли о реальном присутствии Писании употреблено огромное количество речевых оборотов. Так, слово «есть» в одном месте может означать «абсолютно идентично с», в другом — «представляет» либо «обозначает». К примеру, в собственном трактате «О Трапезе Господней» (1526 г.), он писал:

«По всей Библии мы находим обороты речи, которые по-гречески именуются тропами, т. е. кое-чем метафорическим, которое Цвингли о реальном присутствии следует осознавать в другом смысле. К примеру, в пятнадцатой главе Евангелия от Иоанна Христос гласит: «Я есмь настоящая виноградовая лоза». Это значит, что Христос похож на виноградовую лозу по отношению к нам, которые поддерживаются и вырастают в Нем как ветки вырастают на лозе… Аналогичным образом в первой главе такого Цвингли о реальном присутствии же Евангелия мы читает: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира». 1-ая часть этого предложения является тропом, так как Христос не является агнцем в буквальном смысле этого слова».

После несколько мучительного исследования текста за текстом Цвингли приходит к выводу о том, что «в Писании имеются бессчетные примеры, когда Цвингли о реальном присутствии слово «есть» следует осознавать как «обозначает». Потому следует решить вопрос о том, «следует ли слова Христа, «… сие есть Тело Мое» (Мф. 26. 26) также осознавать метафорические, как троп. Стало довольно естественным, что в этом контексте слово «есть» нельзя осознавать дословно. Как следует, его необходимо трактовать метафорически. В словах «… сие есть Тело Цвингли о реальном присутствии Мое» слово «сие» значит хлеб, а слово «Тело» значит Тело, которое принесено в жертву за нас. Потому слово «есть» нельзя осознавать дословно, так как хлеб не является телом».

Этот вопрос был разработан в 1527 г. Еколам Падиусом, который утверждал, что, «имея дело со знамениями, таинствами, картинами, сказками Цвингли о реальном присутствии и интерпретациями, следует осознавать слова фигурально, а не дословно». Лютер бурно отреагировал на такие предложения в собственном трактате «Что эти слова Христа — «… сие есть Тело Мое«будут твердо стоять против фанатиков», написанном в 1527 г.

Цвингли тут заинтересовывают отношения меж знаком и предметом, который он значит. Он употребляет это разграничение Цвингли о реальном присутствии для утверждения, что хлеб не может быть Телом Христовым.

«Таинство выражается знаком средством священного предмета. Когда я говорю «таинство Тела Господнего», я имею в виду тот хлеб, который символизирует Тело Христа, который погиб ради нас… Но реальным Телом Христа является Тело, которое восседает одесную Бога, таинством этого Тела является хлеб, а Цвингли о реальном присутствии таинством Его Крови является вино, которое мы принимаем с благодарением. Символ и то, что он значит, не могут быть одним и этим же. Потому таинство Тела Христова не может быть самим этим Телом».

Очередной аргумент, использованный Цвингли против взглядов Лютера о реальном присутствии, касается местопребывания Христа. Для Лютера Христос Цвингли о реальном присутствии находится в Евхаристии. Все, кто получают во время службы хлеб и вино, получают Христа. Цвингли, но, показывает, что как Писание, так и Знак Веры говорят, что Христос «воссел одесную Отца». Цвингли не имеет ни мельчайшего представления о том, где это может быть, и не растрачивает времени на Цвингли о реальном присутствии умосозерцания по этому поводу. Для него принципиально другое: где бы не находился Христос, Он не находится на Евхаристии. Он не может находиться в 2-ух местах сразу. Лютер утверждает, что фраза «одесную Бога» является по сути метафорическим выражением, которое не следует осознавать практически. По сути она значит «сфера воздействия Бога» либо Цвингли о реальном присутствии «правление Бога». Выражение «Христос восел одесную Отца» не значит, что Христос находится в определенном месте в стратосфере, но только то, что Христос находится всюду, где правит Бог. И вновь центральным в дискуссии о реальном присутствии стал вопрос о том, какие места Писания следует осознавать метафорически, а какие — дословно.

То Цвингли о реальном присутствии же самое можно сказать и о представлении о «питании Христом», виде с увлекательной историей внедрения в Христианской Церкви, обычно связанном с доктриной пресуществления. Так как хлеб является Телом Христовым, можно сказать, что, принимая хлеб, верующие питаются Христом. Цвингли настаивал на том, что этот библейский образ следовало осознавать образно, как надежду Цвингли о реальном присутствии на Бога через Христа. Это совсем ясно написано в его «Изложении веры» (1531 г.), трактате, посвященном французскому королю Франциску I:

«Духовно принимать Тело Христово значит надежды всем сердечком и душой на милость и благость Божию через Христа, т. е. иметь уверенность в том, что Бог отправит нам прощение грехов Цвингли о реальном присутствии и удовлетворенность нескончаемого спасения ради Собственного Отпрыска, Который пожертвовал Собой себя ради нас… Потому когда вы приходите на трапезу Господню, чтоб духовно питаться Христом, вы благодарите Господа за величавую Его милость, за искупление, которым вы избавлены от нескончаемого отчаяния, и за залог, который убеждает вас в нескончаемом спасении Цвингли о реальном присутствии».

Так чем все-таки отличается хлеб причастия от хоть какого другого хлеба? Если это не Тело Христово, так что все-таки это? В ответ на этот вопрос Цвингли приводит последующее сопоставление. Возьмите кольцо царицы, предлагает он, и разглядите его в 2-ух разных качествах. В первом нюансе, кольцо только находится Цвингли о реальном присутствии. Оно может лежать на столе и не вызывать никаких ассоциаций. Сейчас представьте, что это кольцо зополучило новое значение. Оно одето на палец царицы владыкой. Сейчас оно вызывает ассоциации, основанные на его связи с владыкой — к примеру, его властью, силой либо величием. Сейчас его стоимость существенно выше, чем стоимость золота, из которого оно Цвингли о реальном присутствии изготовлено. Эти ассоциации появляются из конфигурации контекста, само же кольцо остается совсем постоянным.

В особенности впечатляюще употребляет Цвингли эту аналогию в собственной работе «Изложение веры».

«Кольцо, которым повелитель обручился с царицой, ценится ею не просто как золотое украшение. Оно изготовлено из золота, но является неоценимым как знак ее царственного Цвингли о реальном присутствии жена. Потому она считает его важнейшим из собственных колец. Если б ей когданибудь пришлось найти ценность собственных украшений, она бы произнесла: «Это — повелитель моих колец, т. е. кольцо, которым мой царственный супруг обручился со мной. Оно является знаком неразрывного союза и верности».

Таким макаром, кольцо приобретает дополнительную Цвингли о реальном присутствии, особую ценность; она является не присущей ему, а полученной.

Цвингли утверждает, что так же обстоит дело и с хлебом причастия. Хлеб и кольцо остаются постоянными сами по для себя, но их значение и роль, связанные с ними ассоциации значительно меняются. Значение может изменяться, не привнося с собой каких-то конфигураций в Цвингли о реальном присутствии природу самого предмета. Цвингли утверждает, что тот же процесс происходит и с хлебом и вином. В обыкновенном ежедневном осознании они являются обыденным хлебом и обыденным вином, не вызывающими какие-либо ассоциации. Но, когда они переносятся в другой контекст, они получают принципиальные новые ассоциации. Когда они помещаются в центре молящейся Цвингли о реальном присутствии общины и о время рассказа о последней ночи в жизни Иисуса Христа, они становятся действующим напоминанием об основополагающих качествах христианской веры. Это значение присваивает им контекст; сами по для себя они остаются постоянными.


d-protivorechivie-pozicii-storon-po-povodu-resheniya-kakih-libo-voprosov.html
d-r-kudryakov-original-maket.html
d-raspredelenie-tipov-stroeniya-tela-po-gruppam-cirkulyarnoj-i-shizofrenicheskoj.html